Кланы Вампиров
Выберите клан, чтобы узнать о его особенностях, слабостях и дисциплинах
Бану Хаким
Судьи Бану Хаким веками балансируют на лезвии между унаследованной жаждой крови Сородичей и неутолимой тягой к справедливости — суровые арбитры, ревностно стоящие на страже морального кодекса. Для них сама Кровь есть закон: она дарует носителю чувство долга и обрекает его на вечную стражу против Зверя. По их разумению, Проклятым нужна структура — а значит, нужны и судьи, — иначе Каиниты обратят свои владения в залитые кровью преисподние. Но это не делает их преданными какой-либо секте: Камарилья несовершенна, Аширра скована неоспоримыми традициями, Анархи возводят себя в ложные кумиры, а Чёрную Руку и сектой-то не назовёшь — скорее затянувшимся бедствием. Судьи лишь выбирают наименее отталкивающий вариант среди порочных институтов, а порой и сами примеряют мантию справедливого правителя. Постичь законы Крови для них значит постичь саму Кровь, и оттого Бану Хаким сложились в тройственный род — судей, магов крови и убийц убийц. Такой взгляд редко рождает союзников: со стороны их притязания на устройство общества Сородичей выглядят ханжеством, а ответ самих Судей прост — устранить всякого, кто ставит себя вне порядка. В нынешние ночи возрождённой Инквизиции охотникам довольно одного следа, а грех Первого вампира словно сам зовёт к распущенности.
Подробнее →
Бруха
Просвещённый клан мечтает искоренить любое угнетение. Его члены лелеют видение мира, где Сородичи и люди сосуществуют в согласии. Движимые привязанностью к смертным, они подбивают рабов восставать против своих господ — или так они утверждают. На практике, однако, слова редко воплощаются в поступки: с неистовой страстью бруха потрясают кулаками, изрыгая проклятия в адрес далёких или даже воображаемых богов! Или сетуют на проклятие, которое не способны побороть! Их мечта — отрава, разъедающая всё, к чему прикасается. Развязывая восстания, бруха заливают землю кровью — виной тому их пылкий нрав и вечный Голод. Их вмешательство гарантирует лишь одно: покоя не будет, а невинные продолжат умирать.
Подробнее →
Вентру
Представители Клана королей убеждены, что только они обладают достаточной мудростью, выдержкой, авторитетом и благородством, чтобы вести за собой Сородичей сквозь ночь. Когда-то они правили Вавилоном подобно божествам, в эпоху Тёмных веков являлись феодальными лордами, а ныне выступают в роли приверженцев монархии, крупных держателей акций или закулисных покровителей политических кампаний. Сквозь все столетия Вентру движет единственная страсть — неутолимая тяга к власти. Они взимают дань в виде драгоценной крови, чтобы обеспечить бессмертие своего наследия. Немало кланов имеют рычаги воздействия на политику и коммерцию, но в сфере чистого влияния и капитала соперничать с Вентру не под силу никому. Правда, в последнее время их позиции пошатнулись — надменные притязания на собственную исключительность вызывают всё больше скепсиса. Патриции ощущают, как истекает их эпоха, как ускользают былые привилегии, — и всё крепче стискивают хватку, полные решимости отстоять своё главенство среди Каинитов до конца.
Подробнее →
Гангрел
Волчий Голод неутолим с тех пор, как на свете не было ещё ни единого человека. Прочие Сородичи клянут свой Голод, укрываясь в позолоченных клетках городов и приковывая себя цепями общественной иерархии. Волки же носятся на свободе, принимая своего Зверя. Они — безупречные охотники, не знающие преград: гангрелы беспрепятственно пересекают рубежи доменов и целых государств, и даже сама природа не в силах их остановить. Свобода — их стихия, и лишь на воле они ощущают себя в своей среде. Было бы наивно считать их благородными дикарями, ведь животному миру чуждо всё, что связано с цивилизацией: будь то безумная погоня за добычей или обряд посвящения — выживают лишь сильнейшие. Гангрелы покинули Камарилью. У костров, разожжённых из останков угнетателей, они собираются в нынешние ночи, обмениваясь рассказами о войне и прошлом своего рода. Ради свободы от нескончаемых интриг они готовы терзать врагов клыками и когтями.
Подробнее →
Геката
Геката — пёстрое собрание некромантических и вампирских родословных, спаянных одной страстью: Смертью. Они изучают загробье и поднимают мёртвых, а порой творят и нечто куда худшее. Нечистые, пожиратели плоти, те, кто говорит с мёртвыми, и те, кто заставляет мёртвых говорить за себя, — почти никому не ускользнуть от тех, кто умеет призывать духов усопших и повелевать ими. Это аномалия среди кланов Сородичей: по сути почти отдельная секта, клан из причудливых линий крови и подлинных семейных уз, выстроенных на почитании самой смерти. В него входят все — от поклоняющихся предкам преступных семей Старого Света до жрецов-чучельников и выродившихся плотоядных чудовищ, — и каждую из этих ветвей роднит нездоровая одержимость угасанием жизни. Совсем недавно нечистый ритуал скрепил эти разрозненные связи в «единый» клан, но именно их разнородность делает Гекату похожей скорее на секту, чем на традиционный род. Ни нечистые пристрастия, ни привычка стравливать всех вокруг не снискали ей любви в обществе Сородичей — и всё же она продолжает будоражить современные ночи неоспоримым некромантическим мастерством.
Подробнее →
Ласомбра
Вампиры Ласомбра — создания, неуловимо противоречащие привычной яви, и от них ждут победы любой ценой. Безжалостность ценится в потомстве выше всего, и репутация коварных интриганов закреплена за ними по заслугам. Большинство не ищут славы, предпочитая роль кукловодов — силы за пресловутым троном. Вампиров часто связывают с тьмой, но даже среди Сородичей подлинное родство с нею присуще лишь Ласомбра: из этих теней Хранители плетут замыслы, дёргая за ниточки «меньших» Сородичей и разыгрывая теневую партию Извечной Борьбы. Кто шепчет Принцам и Баронам на ухо, кто говорит из незримых залов власти Родов, мелких и великих? Магистры клана Ласомбра. Рисковать они не любят и заслуженно слывут проницательными стратегами и хладнокровными расчётчиками; речи о чести хорошо звучат на Элизиуме, но честь — лишь один из клинков в их арсенале. Они наложили отпечаток на все секты — первыми восставали в Восстании Анархов, командовали войсками Шабаша, а в эпоху Второй Инквизиции пополнили — пусть и на сомнительных условиях — ряды Камарильи. Это клан со славными именами, которому не доверяют как манипуляторам и которого боятся за незримые силы, что движутся в тени по его зову.
Подробнее →
Малкавиан
Если бы психиатры осмотрели Детей Малкава, одному из них они поставили бы диагноз «шизофрения», другому — «депрессия», третьему — «обсессивно-компульсивное расстройство» или «посттравматический синдром». А кому-то — всё разом. И в определённом смысле они были бы правы — малкавиане действительно подвержены каждому из этих расстройств. Но при этом назвать их попросту больными нельзя. Это безумные провидцы, воспетые в поэзии, — корень их помешательства кроется в том, что они видят и ощущают чрезмерно много. Мир для них раскрывается полнее, чем для других, чувства обострены до предела, и они не выдерживают натиска переживаний. Кровь способна ненадолго подарить им внутреннее спокойствие — но лишь на время.
Подробнее →
Министри
Министри всегда найдут, что предложить. В этот клан — нередко больше похожий на культ — вербуют тех, кто способен обратить искушение в оружие: тех, у кого есть воля и средства одурманить жертву, заманить её в ловушку и в конце концов избавить от всего, к чему она стремилась, — имущества, верности, даже веры. Для Змей всё имеет свою цену. По собственному убеждению, клан служит освобождению людей от некритично принятого бремени «греха» — будь то религиозная догма, общественное порицание или даже Традиции Проклятых; недоброжелатели же видят в них лишь распущенных смутьянов с арсеналом своекорыстных ересей. Улыбчивый священник с лёгким прощением, грязный барыга с быстрым забвением, обаятельный контрабандист, готовый сделать так, чтобы проблема просто исчезла, — всё это Министри полусвета, где беда и избавление от неё образуют единую экосистему. Для их сознания само сомнение есть таинство: какая цена у праведности без греха и что есть осуждение греха, как не способ управлять? А если вызов запретному заодно обнажил чужую слабость, которую можно обратить себе на пользу, — что ж, это почти что сотворение божества по своему образу. Многие служители заводят святилища и капища, что разом высмеивают традиционную веру и являют их собственное благочестие, а самая многочисленная фракция и вовсе присвоила себе египетского бога Сета, с которым старейшины заявляют о родстве — вплоть до кровного.
Подробнее →
Носферату
Для носферату Становление подобно нисхождению в преисподнюю. Витэ чудовищ ночь за ночью уродует непокорную человеческую плоть, обращая её в гротескную карикатуру на прежний облик. Проходят недели, прежде чем стихают мучения и на свет является изуродованное создание с искривлённым телом, покрытым коростой, гнойниками и наростами. Те, кто пережил эту метаморфозу, напоминают жутких двойников персонажа из чёрно-белой ленты Мурнау. Впрочем, похоже, что страдание и позор рождают в них сочувствие. Носферату — так они с горькой иронией себя именуют — самые гуманные среди всех Сородичей. Проклятие Каина исказило их плоть, но не затронуло душу. Чтобы не привлекать лишнего внимания, они прибегают к разным уловкам: одни пробуждают Кровь, принимая обличье своей жертвы или сливаясь с ночной тьмой, другие полагаются на протезы и грим.
Подробнее →
Равнос
Мастера обмана, вампиры Равнос предпочитают не сражаться и не проливать кровь за то, что можно добыть путями похитрее. Они умеют очаровать и исчезнуть за один-единственный вдох смертного, и тот, кого однажды одурачили в обществе Воронов, быстро учится сомневаться в собственных чувствах. Вечно в движении, они не смеют долго задерживаться на одном месте — иначе проклятие подожжёт их прямо во сне. Клан, едва не истреблённый в первом залпе войны Геенны, ныне разгорается ярче с каждой ночью. Прочие знают их как разносчиков вестей, странников и похитителей разума, но сами Вороны ведают, что наследие их куда величественнее — что в их Крови кипит пламя своенравной божественности. Их оружие — не грубая сила и не выверенные веками заговоры, а острый ум и обман, искусное обаяние и неприкрытая иллюзия. Аферисты, наперсники, артисты перформанса, простые странники — все они составляют многоликий состав клана в современной ночи. Многие Вороны прибиваются к кочующим балаганам, где им обеспечен и постоянный круг добычи, и возможность обратить таланты в прибыль. К смертным они относятся по-разному: одни искренне пекутся о подопечных, другие видят в них лишь сосуд, который можно использовать и выбросить, — и корабль беженцев с равной вероятностью либо дойдёт до порта стараниями таинственного покровителя, либо причалит пустым кораблём-призраком, где единственными следами прежних пассажиров останутся кости да пятна крови.
Подробнее →
Салюбри
Кровь Салюбри — желанная добыча: бо́льшая её часть утрачена из-за узурпаторов-нежити, а для прочих вампиров она остаётся ценным трофеем. Из-за этого, а также из-за нежелания самих Салюбри обращать новых, в современных ночах они встречаются редко. Зачастую они вербуют тех, кто стоит на краю гибели, веря, что их проклятие способно подарить достойному второй шанс, — и потому в их ряды входят самые человечные из вампиров. В играх Сородичей есть победители и проигравшие, и за каждый триумф кто-то расплачивается. Так вышло и с Салюбри, что много веков назад славились мудростью и учёностью, а ныне обратились в презренную сноску на полях замыслов Проклятых: их прародитель, как гласит молва, пал от клыков более честолюбивого узурпатора, который на похищенной Крови основал собственный клан Тремер. Их наследие — трагедия, но и горький урок тысячелетней Извечной Борьбы. Истребив Салюбри, соперники переложили вину на самих жертв, разнося байки о похищенных душах и о чудовищных истинах за их благочестивыми речами. И словно в довершение этого навета каждый Салюбри носит посреди лба третий глаз — клеймо своей родословной.
Подробнее →
Тореадор
Дивы помешаны на эстетическом совершенстве. Их проклятие — в неукротимой чувственности. Они могут потеряться, созерцая фотомодель, гибнущую от передозировки дешёвого героина, или безупречное обезглавливание, записанное на видео, или глаза ребёнка, ставшего свидетелем запретного, или отблеск луны в кровавой луже. Молва гласит, что первая дива погибла перед зеркалом, не в силах оторвать взгляд от игры утреннего света на собственном лице. Однако недооценивать тореадоров не следует. Воспринимать их лишь как вычурных сладострастников или бездарных творцов — роковое заблуждение для любого Сородича. Могущество красоты безмерно, а любовь способна толкнуть кого угодно на что угодно. Всякий тореадор подтвердит: им под силу пробудить подлинные живые чувства даже в мертвецах.
Подробнее →
Тремер
Тремер был магом-герметистом, который в VIII веке н. э. возглавлял в Румынии магический орден, внушавший обоснованный страх своей жаждой познания и могущества. Ему удалось продлить собственную жизнь на столетия, но со временем его силы иссякли, а молодость начала таять. Тремер не пожелал или не смог принять свою смертность и устремил свой взор к священной тайне вечной жизни. Одержимый бессмертием чародей развернул чудовищнейшую серию магических опытов в истории человечества, обрекая себя и своих учеников на кошмар, порождённый их собственными руками. Тысячи смертных были умерщвлены, сотни Сородичей вскрыты — их кровь вновь и вновь лилась на ритуальный круг, покуда Тремер и его приспешники не обрели наконец «эликсир жизни». Каково же было их потрясение, когда на них обрушилось проклятие Каина! Маги в ужасе умирали и восставали из мёртвых, но впереди их ожидали лишь Голод, существование в облике нежити и утрата связи с прежним искусством. Судьба жестоко отплатила тремерам за их кошмарные эксперименты — отныне лишь свежая кровь позволяла им преобразовывать реальность посредством тауматургических заклинаний.
Подробнее →
Цимисхи
Для клана Цимисхи владение — это всё. Драконы стремятся заполучить желаемое и удержать его, ревниво стерегут свои сокровища — за что и получили прозвище. По традиции владения определялись географически: либо земля, либо местный народ, а типичный старейшина — грозный властелин замка среди скал. Новые поколения заметно расширили само понятие: владением может стать культ, торговая компания, уличная банда или даже военный отряд. Драконью алчность уравновешивает лишь отсутствие тяги без меры раздувать зону ответственности, но если дракон вцепился когтями в добычу, оторвать его почти невозможно. Мало кто умеет так затаить обиду или возненавидеть старшего, и оттого клан имеет множество членов как в Шабаше, так и среди Анархов: в Чёрной Руке почти средневековый склад ума толкает хватких драконов на истребление пешек презираемых древних, а недоступность самых вожделенных владений нередко уводит молодых на современные пути Анархов. Иные, приверженцы традиций, находят привычный уют в неофеодализме Камарильи, но большинство её дворов не жалуют подобную скупость. В худшем своём проявлении это тираны, лишённые чувства долга, что обыкновенно сопутствует знатности.
Подробнее →
Каитифы
Далеко не каждый Сородич наследует при Становлении Изъян одного из 13 Предтеч. Кому-то попросту безразлична собственная родословная. Существуют и линии крови, которые издревле не принадлежали ни к одному клану. Бывает и так, что дитя просто оказывается непохожим на своего сира. Одних сирот уничтожают, других изгоняют, а третьи уходят сами, стремясь держаться подальше от тех, кто смотрит на них свысока. По своей сущности каитифы — полноценные вампиры. Отсутствие рода они восполняют свободой от тяжкого Изъяна и гибкостью собственной витэ. Некоторые гордятся своей природой, другие стыдятся её, но так или иначе каитифы лишены семьи — это классические вампиры-одиночки, какими их обычно рисует фольклор.
Подробнее →
Слабокровные
Угасание вида? Знамение апокалипсиса? Или вампиры грядущей эпохи? Весперы существуют на зыбкой границе жизни и смерти; их непостоянная природа вызывает в равной мере жалость, зависть и ужас. В последние десятилетия весперы пережили множество гонений, но выстояли вопреки всем притеснениям и отчуждению и не намерены сдаваться. Благодаря алхимии — пусть и в её хаотичной уличной форме, — а также тому, что сойти за живого человека им куда проще, они оказались идеально приспособлены для существования за пределами общества Сородичей, хозяевами собственной участи в эпоху мрачного постмодерна.
Подробнее →